«В Арцахе мы оставили огромное культурное наследие»

19.01.2024

От независимости до изгнания

«В Арцахе мы оставили огромное культурное наследие»

В рамках нового проекта  «От независимости до изгнания» Regional Post поговорил с Армине Айрапетян с бывшим директором Государственной службы по охране исторической среды. Представляем ее рассказ от первого лица. 

 

Годы, которые я прожила в Арцахе, были самыми счастливыми: у меня была любимая работа, я жила в хорошей среде и в любимой стране. Я считаю, что это был очень продуктивный период. Начиная с 2011 года я была научным сотрудником Государственной службы по охране исторической среды, а с 2018 была назначена ее руководителем. В годы этой деятельности нам удавалось исследовать множество исторических памятников, хачкаров, которые свидетельствовали о богатом армянском культурном наследии на территории Нагорного Карабаха. И множество экземпляров встречались не только на территории НКАО, а также за ее пределами, в других городах. 

Один из них, например, Акна (Агдам). Кстати, я не из тех людей, которые считают, что Акна не наша родина. Эта территория включает в себя не только сам город, но и множество земель с огромным культурным наследием. Там наши раскопки раскрыли множество артефактов, датируемых вплоть до 2000 г. до нашей эры. Недалеко от города Акна находятся руины города Тигранакерт. Все это свидетельствует о том, что эти территории изначально принадлежали армянам. Что касается города Акна, то он был одним из развитых городов с развитой экономикой и торговлей в Азербайджане, поэтому в городе уничтожалось все, что было армянским. Незадолго до войны 2020 года во время полевых работ были обнаружены армянские хачкары, гончарные изделия и т.д. 


 

 

Хотя я и отметила, что это были счастливые годы, нужно сказать, что мы всегда жили, как на пороховой бочке, и это был период мнимого мира. Мы все время слышали об очередных диверсиях и жертвах. Я всегда поднимала вопрос, что мы живем, как будто мы не только не окружены врагами, а на планете вообще кроме нас никого нет и нет никаких угроз. Я всегда была против такого растрачивания всех ресурсов. Я поднимала важные вопросы, выявляла разные проблемы, которые были у нас в армии. А меня за это называли врагом народа, говорили, что я играю на стороне дьявола. 

Я всегда считала независимость Арцаха российской западней, которая была придумана Кремлем, и из-за этого в Арцахе меня принимали как белую ворону. Я всегда твердила, что вопрос должен решиться воссоединением с Арменией, но мне противоречили, говоря, что это надо делать путем независимости. То, что, это западня кремля, я поняла когда, начала анализировать факты и общаться с Игорем Мурадяном. Он мне рассказывал, что во время Карабахского движения в 88-м бывали дни, когда ему не разрешали выступать на площади․ Однажды во время одной из презентаций его книги я спрсила, правда ли, что большую часть активистов Арцахского движения пригласили в Москву,  после чего все они вернулись в Ереван с различным должностями, и только Игорь Мурадян и Левон Мелик-Шахназарян очутились тюрьме Кировабада, потому что эти люди были помехой, и Кремль отправил их на верную смерть.

В итоге, я пришла к выводу, что единственная страна, для которой не было выгодно решение Карабахского конфликта, это Россия. Чтобы  иметь военное присутствие в регионе, надо породить вражду между двумя народами. И если ознакомиться с историей, можно увидеть что русские всегда заваривали кашу, чтобы потом появиться в качестве спасителя. Даже в последнее время все российские телеканалы сообщали, что российский миротворческий контингент будет продолжать свою миссию 2025 года и с возможностью на продление договора. Наверное, они защищают азербайджанцев, в случае если у армян будут реваншистские планы.

Кстати, что касается движения 88 года. Наша семья жила в деревне Кармир Аскеранского района, и мои родители каждый день ездили в Степанакерт, чтобы принять участие в митингах. Я помню, что для меня было мечтой хотя бы раз побывать на митинге, и как долго я уговаривала маму взять меня с собой. Это было зимой. Как-то мне с трудом удалось убедить ее, но я захотела надеть что-то нарядное, а было холодно, и тогда мама рассердилась и оставила меня дома. На следующий день я послушно оделась тепло и наконец-то попала на площадь, где царило возрождение и национальный дух. В моей памяти запечатлелся момент, когда двое людей делились конфетой и пили чай на лютом холоде. Я была маленькой девочкой, и мечтала иметь много конфет в кармане, чтобы раздать всем на площади.

Также я помню, как много мирных жителей погибло из нашей деревни во время войны. Я очень тяжело перенесла смерть первого знакомого человека. Это был сын нашего учителя русского языка. После этого случая я долгое время пропускала уроки русского, но однажды учитель позвал меня и сказал: “Армине, я знаю, что мое настроение передается тебе. Мне больно, что мой сын погиб, но мы должны осознать, что все это ради нашей родины”. Я навсегда запомнила слова господина Микаеляна, они потом придавали мне силы, чтобы переносить боль потери наших парней. И иронией судьбы стало то, что во время войны 2023 года жертвой азербайджанских солдат стал мой учитель. Ему было 87 лет. Узнав, что азербайджанцы вошли в деревню, он попытался убежать через лес, но его и несколько деревенских заметили и убили. Об этом мне рассказали люди, которым удалось убежать и спрятаться в тонире. 

Рядом с деревней у нас были неохраняемые посты. Я всегда поднимала этот вопрос, на что мне отвечали, что там у нас поставлены камеры. Допустим, азербайджанцы убивают тебя, и камеры снимают все это. И что дальше?


В 2020 году я не хотела возвращаться в Карабах, потому что поговаривали, что всем выдадут российские паспорта, и я не хотела, чтобы мои дети получили их.  Но потом, по зову нравственного долга, я с семьей вернулась в Арцах. Меня мучила мысль, что этот маленький клочок родины был сохранен ценой жизни наших парней. Мы должны попробовать увеличить этот клочок, мы должны твердо стоять и стать сильнее. Но несмотря на это, я никогда не доверяла русским и я пыталась убедить знакомых, что нужно заставить наши избранные власти пригласить международные миротворческие силы в Арцах, в которых мы нуждались. Мне все говорили, что русские обидятся, и если они уйдут, азербайджанцы нас зарежут. А когда я выразила в социальных сетях  антироссийскую позицию, приводя факты, что Россия никогда не помогает даже своим союзникам, и Путин должен сдохнуть, чтобы мир успокоился и мы спаслись, меня позвали в министерство и уволили. К счастью, потом мне удалось восстановиться. 

И я надеюсь, что хотя бы сейчас эти люди пересмотрели свои взгляды. Хотя среди них есть люди, которые уверены, что это не конец и русские вернут нас в Карабах. 

После того, как русские сдали Парух, я поняла, что ничего хорошего уже ждать не стоит, и это был план по сдаче всех стратегически важных высот. Во время преждевременной сдачи Бердзора я била в колокола, что надо собраться и остановить это, но нам так и не удалось убедить людей, что это план русских.

Потом уже началась блокада. Я знала, что она продлится долго, но думала, что это будет период, когда люди переосмыслят все. Но у людей появился какой-то излишний пафос, они говорили: мы выдержим. Появились даже какие-то лже политики,Я все пыталась понять, что подразумевает под собой это понятие. И самым болезненным было то, что авторами этих слов были люди, чьи дети давно покинули Карабах. И тогда еще появились люди, которые обвиняли меня, что якобы я хочу, чтоб все мы оставили родину. 

После войны 2020 года я стала тщательно регистрировать все памятники Арцаха. Когда мы посетили храм Ериц Манкук, я сфотографировала местность, поставила фотографии в фейсбук и написала: “Хочу, чтобы у меня в памяти запечатлелся твой каждый куст и камень”.


 

 

Несмотря на то, что я всегда отгоняла эти мысли, было предчувствие, что мы покинем Арцах. Всегда в хорошую погоду я ходила на поиски новых хачкаров, храмов, артефактов, чтобы зафиксировать как много больше. За два года нам удалось найти большое количество новых памятников. Нам удалось забрать информацию о них с собой. И теперь наша цель – сделать эту информацию как можно более доступной, чтобы закрыть этот пробел, который был у нас в течение 33-х лет. Все эти фотографии памятников с информацией мы забрали с собой, и я думаю, что они также спаслись, так как никто из азербайджанцев не знает об их существовании. Мы сами очень поздно узнали их координаты. Я против того, чтобы памятники были эвакуированы, так как думаю, что, если он находится в конкретной местности, то свидетельствует о каком-то историческом событии. О том, что там была жизнь.

И таким образом обесценивается и территория, и поколение, которое вернется туда и не узнает, что там было.
Имея такое богатое культурное наследие, нам не удалось доказать миру, что эта земля наша. А сегодня Азербайджан торжественно представляет Дадиванк удийским храмом. А мы не сделали ничего, мы все растратили.

Нам не удалось удержать свою победу. В 90-х мы одержали настоящую победу. Это был период национального возрождения. После геноцида 1915 года армянам удалось победить и освободить территории. Несмотря на большое значение битвы в Сардарапате, где нам удалось сохранить территорию, война 90-х была уникальна тем, что сотни лет в истории Армении не было освободительных войн. Это была победа, от которой мы деградировали и не поняли, что такое государство. Я всегда говорю, что армяне не хотят иметь государство, так как это большая ответственность, от которой мы хотим убежать.  Государство строят кровью и потом, а мы этого не хотели. 

На данный момент есть несколько проектов, над которым мы работаем, чтобы собрать архив о том огромном культурном наследии, которое мы оставили в Арцахе. Уверена, что очень скоро многие узнают об этом. 
Также я надеюсь, что мы вернемся назад, и люди смогут увидеть все памятники, которые мы оставили там. Я думаю, что есть реальные шансы․ Мы должны показать в международных судах, что с целью овладеть территорией Азербайджан совершил этническую чистку, и у него были стремления к геноциду. Решение, которое наш народ принял единогласно, оставить свои дома, могилы родных, но не жить с азербайджанцами, говорит о многом. Но сам этот факт, который можно назвать общественной дипломатией, не используется в официальной дипломатии. 

Автор проекта - Гурген Багдасарян, независимый журналист, общественный деятель из Арцаха.
 

Присоединяйтесь к нам в Telegram

Похожие темы